Слатенько как

Время чтения: 1 минута

Роман Доброхотов: Нет, мы же с вами обсуждали. Когда вы говорите про блондинов – это одно, а когда вы говорите в стране, где две трети населения ксенофобы, что-то унижающее национальность, вы понимаете, что это все ложится на благодатную почву.
Екатерина Пархоменко: То есть государство по отношению к народу является родителем, что ли?
Роман Доброхотов: В каком-то смысле. Но только родителей мы выбираем сами, мы выбираем лидеров государства, а они за нас принимают решение, как бороться с теми или иными угрозами.
Роман Доброхотов: …Я же про это и говорю, что давайте мы создадим такие органы, которые будут контролировать
Дмитрий Бутрин: Из кого же будем набирать этих людей, из просвещенных доброхотовых?
Роман Доброхотов: Ну, так одна треть, простите, не страдает ксенофобией.
Екатерина Пархоменко: То есть мы заранее вычеркнули две трети…
Дмитрий Бутрин: Мы заранее поразили в правах людей, которые потенциально подвержены ксенофобии?
Роман Доброхотов: Естественно, мы преступников не будем включать
Екатерина Пархоменко: Простите, две трети преступники, что ли?
Дмитрий Бутрин: А нексенофобы не преступники?
Роман Доброхотов: Когда они начинают выражать эти взгляды, они превращаются в преступников. До тех пор, пока они этого не делают, они могут заниматься, чем угодно. Две трети – это латентные ксенофобы.
Дмитрий Бутрин: Латентные преступники.
Роман Доброхотов: Латентные преступники, естественно.
Роман Доброхотов: Демократия – это не власть большинства. Власть большинства – это тоталитаризм. Власть необразованного, серого, запуганного, ксенофобского большинства, вот это то, что сейчас происходит у нас, здесь, но у нас авторитаризм пока еще, это тоже власть большинства. А мы должны к власти права прийти. А право по определению выше, чем большинство.
Роман Доброхотов: Он ошибается, а я нет, вот вся разница. (о национализме Кости Крылова — V-Gr.)
Дмитрий Бутрин: Я с ним (Крыловым) знаком гораздо больше, чем вы.
Роман Доброхотов: Но вот это не с хорошей точки зрения вас характеризует.
Дмитрий Бутрин: То есть мне не следует быть знакомым с русскими националистами?
Роман Доброхотов: Конечно, не следует.
Дмитрий Бутрин: А с вами следует?
Роман Доброхотов: А я не навязываюсь.
Дмитрий Бутрин: Вы и есть тот самый преступник, вы требуете ограничить права двух третей населения.
Роман Доброхотов: Где я призывал ограничить права?
Дмитрий Бутрин: Вы призывали запрещать выражать свои взгляды.
Роман Доброхотов: Я призывал профилактику проводить.

Пруфлинк
Чо-то в слюни, как иногда говорит Ортега.
То есть это настолько неиллюзорное нечто, что даже и описать невозможно.
И эти люди что-то смеют говорить о Якеменко.